Каждый твой день

nn

Я сидела у Виолетты и Вани на стуле, драпированном пестрым индейским пледом, и неотрывно смотрела на Виолетту. Они - рисовали. Набрасывали меня, он - вполоборота, она - анфас.

Так начать рассказ посоветовал мне сам Ваня. Вот пусть теперь и отдувается. В смысле, не обижается.

- Ты заметила, что я в очках?

- Заметила. Кто тебе выбирал оправу?

- Не помню... Я сам ее купил, когда еще  не было никакого выбора. Надел очки, вышел на улицу - и решил, что все девушки смотрят теперь только на меня.

Часто в нем проскальзывает что-то обезоруживающе дет­ское. Да что там проскальзывает - прямо-таки скользит, игриво-инфантильные интонации, наивный взгляд, "пусик, где мой гусик?», "Дуся - уже взрослая кошка, а резвится, как котенок". Эх, молодость-молодость... Где мои двадцать пять? - На Северо-Западной. Но он художник.  Значит, и в мои девяносто восемь будет старше и мудрее меня.

Ветка и Ваня - эта парочка стала любимым объектом  светских хроникеров города Б. Стоит им куда-нибудь уехать – и в газетах сокрушенный стон: "Ряды нашей богемы заметно   поредели." Как хорошо быть художником, а еще лучше - художником и поэтом, плюс осиная талия и смелые декольте, что очень фотогенично (это не у Вани, это у Виолетты). Вот сидит она, такая бледная, незагорелая, вдохновенная и прекрасная, да карандашиком смело черкает, досочинив мне высокий лоб по доброте душевной. А мне еще идти домой по темным улицам, отбиваясь от приставал (пару раз пристали, но не слишком настойчиво) и предусмотрительно сняв сережки  (без брильянтов, но уши порвать можно). Укоризненный взгляд Алеши перед сном обеспечен - но зато как потеплело после утреннего тумана, идешь, растворяешься, задрав голову к звездам, словно из школы лет сто назад, кода стихи сочинялись на ходу и тут же забывались, а открытое пространство шагов в пятьдесят называлось пустырем и приятно ужасало.

- Натура, натура, живая натура! - сияет знаменитый рисовальщик. - Наташу очень легко рисовать.

И, однако, не пошел меня провожать, эгоизм влюбленной молодости, думала старушка Наташа, в очередной раз проезжая в трамваях-троллейбусах "по студенческому билету и тренированно взлетая на одиннадцатый этаж без лифта.

***

Моя сестра - топ-модель. То есть никакая она, конечно, не модель (незаконченный политех, курсы экскурсоводов, бухгалтерские курсы, водительские права) - но имеет устойчивую репутацию роковой красавицы и гордо несет эту репутацию по жизни, вне зависимости от респектабельности туалета, социального статуса и количества денег в кошельке. Этому стоит поучиться, но мне уже поздно и лень. Я иду по жизни с другим флагом - семейного урода и интеллектуалки-пофигистки. Была там еще надпись про верную и нерушимую дружбу, которая едва ли не выше любви - да, похоже, выцвела. Родство со всеми - оборвалось.

- Надо уметь расставаться с лишними людьми, - учила меня мама на заре туманной юности, когда толпы знакомых из разных городов с венским топотом и звяканьем повозок проходили через нашу квартиру, кочуя, ночуя, по-чеховски с утра до вечера распивая чай и куря одну сигарету  на двоих. Когда на день рождения собиралось человек под сорок, и в два часа ночи шли разогревать в духовке гуся с черносливом и начинали читать рассказы Юрия Казакова наизусть. "С лишними" не означало ничего меркантильного, а только "с неинтересными, глупыми и скучными". Но таких за свою жизнь я встретила не больше двух.

Мама, кстати, сама настолько срослась со всеми нашими компаниями, всех принимая и обогревая, что многие потом приходили уже конкретно к ней – поплакаться, успокоиться, отдохнуть, поговорить. Между прочим, именно этот семейный обычай позволил мне не разминуться со своим будущим мужем.

- Вы к Наташе? А ее нет, - ответила мама незнакомому молодому человеку  с розами (это была уже не первая попытка, и вчерашние розы, найденные под дверью, стояли в вазе).

- Простите, Вы из нашего города?  - спросила дальше мама, беспокоясь о предположительно иногороднем, усталом и голодном друге.

И тут прозвучал гениальный ответ, который был столь же традиционен для этого друга, сколь и прост:

-Да как сказать...

Одна только загадочная фраза позволила ему полдня качаться в кресле, куря "ЛМ" и пытаясь по портрету на стене воссоздать образ девицы, о которой было известно только то, что зовут ее Наташа и она пишет стихи. Когда я влетела в комнату, не снижая красного пальто и тети -Симиной шали, моя первая фраза была продиктована изумлением:

- Здравствуйте! Я Вас не знаю!

 ***

 Моя сестра - топ-модель, а значит, по законам вселенского равновесия, она не может быть счастлива, как я – почти немолодая поэтесса с миллионом комплексов. Ее сексапильность согревает Вселенную, но не согревает ее саму. Просто ходячая пословица – сами догадаетесь, какая. Она могла бы стать дизайнером, честное слово. Она могла бы зарабатывать на жизнь как парикмахер и визажист. Она изобретательно шьет, дивно готовит, без конца передвигает мебель в квартире и меняет обои. У нее бездна вкуса и практицизма, не говоря уже об абсолютном музыкальном слухе. (Сейчас вы попросите ее телефон, но я вам его не дам, даже если вы пообещаете златые горы этому небесному созданию. Потому что практицизм сестры не распространяется на человеческие отношения, тут она простодушна и бескорыстна настолько, что забывает 2х2=4. Чтобы портрет не покрылся хрестоматийным глянцем, добавлю, "что в детстве мы частенько дрались, причем она беззастенчиво использовала преимущества более младшего возраста). Да и вообще, много чего можно было бы порассказать про этого золотоволосого ангела, но о тех пор, как мы переехали на свой одиннадцатый этаж совсем в другом районе, все дурные воспоминания поблекли и утратили актуальность. "Забудьте плохое. Помните обо мне только хорошее" - как писал Ильф.

***

«Все мужчины – сволочи». Тоже пословица, не менее сомнительная, чем "Без женщин жить нельзя на свете, нет".

Это все феминистки выдумали, это Мария Арбатова сочинила, позвякивая серебряными сережками каждую среду в ток-шоу «Я сама» - этакая сексуальная дива от феминизма. Собственно, ради ее смелых монологов я и смотрю идиотскую передачу. В психотерапевтических целях. Нравятся мне ее рассуждения о том, что, если на кухне валяется тряпка, то это не значит, что именно ты должна ее тут же подхватывать и начинать действовать, из последних сил вылизывая квартиру. Вроде как и мужчина имеет полное право на героический бросок. На самом деле, у мужчины это получается гораздо лучше. Сияющие квартиры одиноких холостяков ничем не уступают сияющим квартирам одиноких дам. В детстве именно при папе, когда мама уезжала в командировки, у нас начинался период всеобщего порядка и режима. Но для того, чтобы не забыть приятную истину о кухонном равноправии, мне надо раз в неделю послушать Арбатову.

***

- Да, ты мне еще не рассказала про Олыу, - напоминаю я Виолетте, пока по "Русскому радио" звучат сенсационные сведения об абсолютной безвредности сахара, булочек и шоколада.

Ольга - скрипачка. Маленькая светлая скрипачка, которая за несколько лет превратилась в классного поэта, поступила в Литературный институт, бросила мужа, выпустила  сборник стихов, но теперь ей не нужны ни скрипка, ни поэзия. Ольга ушла в монастырь.

Мама отвезла ей теплые вещи. Она ведь уехала налегке и успела там страшно простыть. Но даже смерть - там – она примет с благодарностью. Говорит, что всем нам тоже надо очиститься, пока не поздно.

Но почему, почему? Разве не Бог говорил ее устами и водил ее смычком? Неужели для того, чтобы вести праведную жизнь, надо непременно запираться в стенах монастыря, с утра до ночи творить молитвы, доить коров, копаться в огороде - без разговоров, без музыки, без книг? Даже если близким людям помогут твои молитвы, то кто возместит им твое ежедневное присутствие и твое тепло?

- Понимаешь, она уже не может существовать в другом месте. Выходя за ворота, чувствует себя просто физически плохо.

Есть имена, которые, не знаю почему кажутся мне изначально трагическими. Ольга и Марина. Но - она нашла свой выход, и я ей завидую. Как завидую Ване с Веткой, похожим на влюбленных старшеклассников. А больше всего я завидую сама себе.

Почему у нас перестали варить кофе эспрессо? Как славно было заходить в кафе на запах свежемолотого кофе: закроешь глаза - и ты в Питере. А в Бресте кофе по-турецки подавали в уличных забегаловках. Города различаются по запаху кофе и по шляпкам, которые ты там покупаешь. Сейчас, наверно, вся страна пахнет растворимым кофе. И даже если он приличного сорта, все время помнишь, что этот кофе уже один раз варили, прежде чем выпарить и высушить. Суррогат, в сущности. Настала эпоха красивых суррогатов. Улицы города Б. пахнут, в лучшем случае, мартини (в открытом кафе у кинотеатра, который недавно поразил воображение афишей с надписью "Голубой дИсерт». Как хорошо было там посиживать с бывшим поклонником, а потом - с подругой, а потом - с мужем, а когда я хотела было посидеть там одна, то поняла, что это совершенно бессмысленно и как раз тет-а-тетность создает настроение, но никак не мартини).

***

Гарик Сукачев заехал в морду какому-то московскому поэту только за то, что тот к нему прикоснулся. Ненавижу, говорит, когда меня трогают. Я, в принципе, могла бы снести подобное оскорбление, но только не летом и только не в автобусе. Тут меня просто выворачивает от зоологических запахов множества тел, и я отстраняюсь, отстраняюсь от влажных холодных рук, я закрываю глаза, пытаясь поймать немного свежего воздуха из окна, я думаю: "Как много в нашем городе стариков! Неужели вся молодежь уже ездит в автомобилях? Я понимаю, что надо любить и жалеть этих несчастных людей с мешками сахара и садовыми тележками (почему мы должны покупать сахар мешками и сами выращивать картофель?) - но мое обоняние, главный разведчик любви, не дает этой любви никакого шанса. Нет, недаром на день рожденья коллеги подарили мне французские духи и роман Зюскинда о парфюмере-убийце! Константин Райкин, глядя на меня со страницы "Собеседника" гениальными глазами пекинеса, успокаивает: "Это - моя любимая страна, просто она плохо пахнет".

***

 Один из рецептов счастья в женском журнале звучит так: "Нахохотаться с лучшей подругой". Этот праздник можно устраивать себе при всякой встрече с любой подругой: все - лучшие. Мы с Веткой и в этот раз успеваем урвать свой кусочек счастья: пока Ваня в соседней комнате чернит углем портрет музыкантши Светы, мы на кухне хохочем уж не помню над чем. Так совсем юные дамочки, самозабвенно обсуждают свои пустячные дела в троллейбусах и на скамейках.

- В нашем возрасте... - кажется, именно этот рефрен из монолога Фариды (Как, вы не знаете Фариду? Это моя однокурсница, с семнадцати дет мечтающая о вечной молодости) - в нашем возрасте.., - вот что нас безумно развеселило, а Ваня за стеной обеспокоенно прислушивался, он всегда обеспокоен Виолеттой, это и есть непрерывность любви. А в самом деле, на сколько лет я себя чувствую сейчас? Ясно, что уже не на девятнадцать и даже не на двадцать один, хотя незнакомые люди застывают с открытыми ртами, узнав мои анкетные данные.

***

- Тебе не говорили, что у тебя очень красивые глаза?

- Случалось... - я поедаю банан, протягиваю второй шикарному юноше, соседу по автобусу, и получаю взамен апельсин. Нечасто в наше время встретишь молодого человека не в спортивных штанах, так что фраза из старого школьного сочинения: "К завтраку Павел Петрович вышел в штанах" – почти утратила свой комизм. Нет, в ресторан я пойти не смогу, дела, но завтра на дискотеку - конечно, с удовольствием, в восемь вечера у входа. И ведь минут пятнадцать я действительно была уверена в том, что пойду: отпрошусь у Алеши - и вперед, просто потанцевать, почему бы нет? Алеша сказал:

- Я, конечно, рад, что ты пользуешься успехом у молодого поколения, но будь осторожна: это уже не поколение восьмидесятых.

- А чего нужно бояться?

- Чего нужно бояться женщине?

Я знаю, чего: старости, только старости. Вот тебе, бабушка, и се ля ви. Однако почему-то как раз в эти дни (было холодное начало лета, и я ходила в плаще и Алешиной кожаной кепке) все мужчины, попадавшиеся мне на пути, таращили глаза. Молодые пытались завести знакомство, немолодые говорили комплименты. Или это я была неотразима, или моя кепка. Или просто прохладный воздух мобилизующе действовал на мужские гормоны жителей города Б.

***

 Между прочим, я работаю на музыкальной радиостанции. Вполне молодежная работа, которая свалилась на меня совершенно случайно. Это был новогодний подарок судьбы, вместе с квартирой.

- Наташа, Вы страшно умная, - говорят мне по телефону благодарные радиослушатели. - Знаете, я даже стал прислушиваться к тому, что Вы говорите.

Или:

- А какой у Вас рост?

Рост у меня хороший: как у Натальи Гончаровой и у Высоцкого, на один сантиметр меньше, чем у Энни Леннокс и на восемь сантиметров больше, чем у Шиннед О`Коннор. Но главное, у меня наконец прорезался голос, который, вообще-то, и раньше друзья называли эротичным, но - радио, господа, надо интонировать и взлетать к немыслимым ультразвуковым вершинам. Я не люблю ультразвук и в радиоголосах ценю мягкий тембр, грамотность, чувство юмора и доброжелательность. Что же до диджейской славы, то у меня и своей, литературной, - завались, и еще - может, это от неопытности - но меня совсем не раздражают звонки радиослушателей, даже сумасшедших. Наверно, потому, что мы с ними не едем вместе в переполненном летнем автобусе, а общаемся эфирно-воздушно. Безграничную нежность испытываешь к человеку, которого ты наверняка никогда в жизни не увидишь. О да, и ди-джеи встречаются друг с другом достаточно мимолетно, оттого и нет служебных склок, уверяет режиссер Марина. Зато есть небольшая, но еженедельная, как в США, зарплата, и чинзано с засахаренным арахисом по праздникам, и спасительное чувство своей нужности семье и народу.

- До свиданья! Привет Алеше! Мы помашем тебе с балкона! - это семья художников прощается со мной под визг играющих во дворе детей. Смеркается, и переход от света к темноте, когда выходишь на улицу, гораздо менее уютен, чем обратно.

"... И никого не встретил!" - говорил суслик в мультфильме, благополучно добравшись ночью из одного края леса в другой. Он просто не знал, какие опасности подстерегали го со всех сторон. И я - не знаю. Иду себе, вспоминаю дивный утренний туман (Что такое? Кто-то нам лоджию застеклил? - подумала я спросонок, выглянув, в окно). Рассказала ли я вам хоть что-нибудь и можно ли это назвать рассказом? Нет ли вопросов? Знак Зодиака - Водолей. Любимое животное - дворняжка. Любимый алкогольный напиток - джин с тоником. Я помню несколько своих детских снов и несколько взрослых, я люблю свою вторую книжку, оформленную Алешей, я впервые не хочу осени, я купила хлеба на завтра.

Но если бы я вздумала рассказать вам о самом главном, о том, что обычно суеверно замалчивается в ежедневной болтовне - о, тогда бы я умела описать Алешин взгляд у входной двери, и то, как пахла его щека, и голос дочери, выбегающей мне навстречу в пижаме, и до сих пор не объясненное чувство, которое все это объединяет и наполняет единственно возможным смыслом каждый твой день, от утреннего тумана до вечерних звезд.

Наталья Николенкова, поэт

Фото: Владимир Вдовин

  1. ирина:

    Акварельно, романтично, стильно, задорнр, ни дня без строчки, Наташа!

Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Фев    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  
Анонсы